Недавно ездила на поиски одной антикварной лавки, пока тряслась в метро, стало скучно, пришлось рассматривать людей. Как и всегда в последнее время.
У мужчины на старом пуховике, в районе плеча, мокрые пятна. Наверное, стоял под козырьком в ожидании поезда (сел на станции Измайлово, там платформа на улице), в последнее время оттепель, вот и накапало, так сказать. Под крышу он не зашел – может, не заметил, поскольку задумался о чем-то важном, а может, его охватило тотальное равнодушие. Шапка советская еще, лыжная, у меня похожая есть дома, надвинута небрежно, синие штаны кое-как заправлены в поношенные сапоги, но штаны не тренировочные, хотя и яркие – похоже на форму. Рабочий на предприятии? Вечер, трудяга возвращается домой, где его не ждет ничего хорошего, и он стоит, глядя перед собой пустыми водянистыми глазами, не замечая медленно намокающего пуховика, ни о чем не думая и ни на что не обращая внимания.
Я стою, прислонившись к поручням, а рядом сидит женщина. Таких очень много – короткие крашеные волосы, небольшие серьги, возраст неумолимо приближается к пятидесяти. У женщины синие ресницы, губы алые, множество броских колец с крупными камнями, маникюр, лаковая красная сумочка, судорожно сжимаемая сухими руками. Остроносые ботиночки начищено поблескивают из-под широких брюк. Наверняка на каблуках, несмотря на гололед. Дамочка в поисках кавалера? Работает, небось, в каком-нибудь магазине или, может, учреждении вроде сберкассы, владеет компьютером на уровне азов. Она поднимается, я занимаю ее место, роняю чехол от телефона, наклоняюсь за ним и успеваю заметить, что да, действительно, каблуки. Интересно, работают ли вместе с ней мужчины, или она и правда торговка, пытается быть заметной хоть кому-то?
Неподалеку примостилась девчушка, институтка, наверное. Совсем молоденькая, с длинной темной косой, с чистой, не оскверненной макияжем, кожей. Кто-то бы сказал про нее – скромная домоседка, филологическая дева. И я бы согласилась, если бы не отороченная мехом шапка, вызывающая ассоциации с боярскими одеяниями, если бы не длинное пальто, с застежками а ля гвардейская форма, яркие красные рукавички. Взгляд ее не устремлен в пол или в стену, она прямо смотрит перед собой. Патриотка, прославянка, а может и реконструктор, вышедший в мир.
Напротив расположились мама с сыном. Мальчик класса шестого, читает вслух, уткнувшись в тетрадь. Его мать – дама из породы «современных продвинутых родителей», что-то деловито объясняет чаду. У нее низкий грубоватый голос, она немолода, где-то за сорок, но не пытается выглядеть моложе, чем есть на самом деле. У нее короткая куртка, массивные ботинки на плоской подошве, вместительная сумка без обилия застежек. Так и вижу эту героическую женщину, смело лазающую по горам и разводящую костер. Может, ей пришлось воспитывать сына одной, а может и нет. Обычно такие родители бегают по учителям за подробным прояснением ситуаций с оценками, ну и за всем прочим, пытаются максимально участвовать в жизни своего дитяти, да к тому же еще запихивают несчастного ребенка во все мыслимые секции. Женщина поднимает голову и с подозрением смотрит на меня. Я отвожу взгляд.
И начинаю рассматривать толстуху, стиснутую между «продвинутой родительницей» и поручнями. Сцепив пухлые пальцы, она делает вид, что спит. Мне кажется, по-настоящему в метро не спит почти никто – мало кому приходится проезжать от и до целую ветку, да и риск быть обворованным поболе будет, чем в обычных электричках. У женщины скучные пальцы с короткими, но ровными ногтями, без каких-либо украшений. Ее веки подрагивают, короткие ресницы едва заметны, косметика отсутствует чуть более, чем полностью, хотя она бы и не помешала. Красноватая кожа выглядит неухоженной, из-под узкой серой шапки торчит несколько сальных каштановых прядок. Все в этой женщине – начиная от стоптанных сапог и заканчивая тускло блестящим кончиком носа говорит о какой-то навязчивой безысходности. То ли это домохозяйка, бесповоротно погрязшая в рутинном быте, то ли одинокая страдалица, уставшая от жизни.
Я встаю и подхожу к двери, приближается моя станция. В поле зрения оказывается семейная пара. Супругам около тридцати, мужчина спокойно улыбается, у него в руках громадная пластиковая упаковка с чем-то вроде цветастого матраса или перины. Оба молчат, но поглядывают друг на друга с явным одобрительным взаимопониманием. У женщины крупные некрасивые черты лица, волосы стянуты в утлый безжизненный хвост. У обоих поблескивают обручальные кольца. Муж и жена выходят из поезда вместе со мной, мужчина, одной рукой неловко прижимая к себе ношу, другой берет жену за руку. Они уже не юные влюбленные, чтобы сплетать пальцы при каждом удобном случае, хотя, может, молодожены? Что бы там не говорили о вселенской любви и о людях, которые и в восемьдесят лет сдувают друг с друга пылинки, мне трудно в это поверить. Зачастую уже после пары лет жития в законном браке, супруги за ручку ходить перестают. Ну а здесь… обновка в виде матраса, спокойные улыбки. Наверное, и правда поженились недавно, но, учитывая возраст, исходили больше из практичности, чем из чего-то иного. Переехали, небось, тоже недавно, а может, учитывая счастье на лицах, съехали как раз от родителей, в маленькую квартирку (а то бы не на метро ехали), зато в свою собственную.
Я могу ошибаться во всем, но рассматривать людей действительно очень и очень интересно.
А съездила впустую, лавки давно и след простыл.
